тогда портвейн был в ходу. Во всех смыслах. В магазинах продавалось много разных портвейнов из южных регионов страны и южных братских республик. Портвейн пили часто и много. Портвейны вполне отвечали покупательной способности населения и гарантировали простоту употребления и легкость опьянения. Портвейны пользовались спросом. При этом, они, по моим личным размышлениям, занимали свою собственную, свою вполне определенную потребительскую нишу.

Если товарищи из высших эшелонов предпочитали обкомовский коньячок «пять звездочек» с нарезанным лимоном, посыпанным сахаром, а товарищи из рядов пролетариата — водку с, извините за натурализм, сырой котлеткой из мясной секции гастронома по 6 коп. за штуку, то портвейн был напитком людей творческих. Да, им от случая к случаю, не пренебрегали инженеры, конструкторы, научные сотрудники, лаборанты НИИ, философы, поэты, журналисты, художники, фотографы, писатели, музыканты и доценты с кандидатами. В качестве гастрономического сопровождения к бутылке крымского или азербайджанского портвейна фигурировал плавленый сырок «Дружба» / «Волна», разломленная конфета «Балтика» с корабликом или порезанное на дольки яблоко — скромно, но со своей минималистичной эстетикой, согласитесь. Такова была советская культура потребления.

Чем же привлекал творческую интеллигенцию портвейн? Тут несколько гипотез, среди которых: вменяемая цена, не слишком высокий градус и, как следствие — отсутствие тяжелого водочного опьянения-оглушения; сладкий вкус, легкость пития, хорошее качество и самое интересное — после 100-200 мл портвейна отмечалось интеллектуальное, так сказать, раскрепощение советского человека: всплеск полета мысли, красноречие, фонтанирование идеями, смелые творческие фантазии, потребность читать стихи, каламбурить, рассказывать анекдоты, дискутировать, споря до хрипоты о мироустройстве, истории, отксерокопированном «Мастере и Маргарите», морали, нравственности, системе йогов, телекинезе или летающих тарелках. Портвейн радовал. А отечественные вина той поры — не слишком…

Справедливости ради надо заметить, что подобным действием, раскрывающим чакры творчества, не обладали дешевая крепленая плодово-ягодная «бормотуха» и прочие мутные, красные «Вермуты» и «Солнцедары» — именовавшиеся в народе «краской». Что это был за «портвейновый феномен» — наука вряд ли этим когда-нибудь займется. Возможно, именно «родным», подлинным портвейнам, а не той токсичной гадости, что в позднесоветсткое время бодяжили из красителя, спирта, сахара и воды, мы обязаны реализованному творческому потенциалу советской страны в кино, книгах, полотнах, идеях 70-х- 80-х…

Время движется и постепенно, концу 90-х о портвейне почти забыли, как о чем-то совершенно маргинальном, убогом. Зачем, когда есть прекрасный импорт — сухие вина, крепленые, десертные, разнообразный крепкий алкоголь… Позже, уже в нашем столетии слово портвейн вообще стали забывать. Что? Портвейн?? Архаика! В ответ на вопрос появлялась лишь снисходительная улыбка — в тренде ЗОЖ, сухие вина с полифенолами, минимальным содержанием алкоголя и сахара!

Но дело в том, что у нас в стране всегда хорошо делали крепленые вина: хересы, мадеры, мускаты и портвейны тоже! И делают сегодня. Причем настолько хорошо, что этим можно гордиться, а винам радоваться. Даже несмотря на то, что подлинная классическая культура потребления портвейнов была почти утрачена.

По данным Роскачества, объемы выпуска портвейнов в России растет. 98,9% всех портвейнов в России сейчас выпускается в категории вин «защищенного географического указания» (ЗГУ). Из российских регионов крупнейшим производителем портвейнов является Крым. Ведущие производители: АО «Производственно-аграрное объединение «Массандра», АО «Солнечная долина», ООО «Завод марочных вин Коктебель», ООО «Инкерманский завод марочных вин». На Крымский полуостров сегодня приходится более 90% объемов производства портвейнов в стране. Также производят портвейны Краснодарский край и республика Дагестан.

Имидж портвейна сейчас заметно меняется. Это уже не мутное пойло с нижних полок супермаркетов. Эксперты говорят, что растет спрос на портвейны, в том числе дорогих, марочных и коллекционных категорий. Портвейн возвращает себе статус дружеского вина и свою церемониальную роль, как послеобеденного дижестива во время беседы или сигары. При этом, портвейн такая штука, что он сам лишен снобизма и лишает снобизма его употребляющих. А значит, он прекрасен для дружеского общения, беседы, как венец зимнего дня, загородной прогулки по морозу. У портвейна есть вкус и аромат, а значит его приятно потягивать из бокала, сочетая с сырами (с голубой плесенью!) с сухофруктами, орехами, праздничным новогодним кексом.

Недавно я оказался на презентации портвейна «Агдам» — да, того самого, который попробовал в 1976, когда работал лаборантом в одном из московских НИИ. Сегодня Agdam Reserve производят в Азербайджане — легендарный моносортовой портвейн, возрожденный «Абрау-Дюрсо». Пригубив вина, я испытал целую гамму ощущений, сродни той, что возникает при встрече со старым другом. Это была радость узнавания, хотя в обновленной версии «Агдам» стал элегантнее, сложнее, изысканнее… Остается надеяться, что рецепт Агдама был восстановлен во всех деталях, и феноменальную способность будить творческое начало он не утратил.